Как бы то ни было, основная угроза безопасности эмигрантов таилась не столько в нестабильности экономической ситуации принявших их стран, которая в начале 30-х гг. неуклонно ухудшалась, сколько в правовых ограничениях, с которыми русские изгнанники (как, впрочем, и другие беженцы) сталкивались в чужой стране. Эти ограничения все более ужесточались по мере ухудшения социальной и экономической обстановки и нагнетания националистических настроений и ксенофобии. Трудно сказать, являлась ли ксенофобия последствием экономического спада или же сам этот спад явился плодом недальновидной националистической политики. В любом случае, преодоление административных барьеров давалось русским эмигрантам дорогой ценой, как в психологическом, так и в материальном смысле.
Натурализация редко воспринималась как достойный выход из создавшегося положения. Во-первых, ни в одной из стран Старого Света правительственная политика и традиции не предполагали автоматической натурализации, характерной для США и некоторых латиноамериканских государств. Во-вторых, сами русские считали, что натурализация является предательством по отношению к их русским корням и возложенной на них миссии являть собой альтернативу Советскому Союзу. Они не предпринимали серьезных попыток получить новое гражданство, по крайней мере до тех пор, пока в них жила надежда на возвращение домой. Когда же натурализация становилась возможной или даже необходимой, они вставали перед дилеммой морального характера: некоторые склонны были воспринимать ее как чистую формальность, которая не отражалась на их верности России и на их русском самосознании. Такое отношение, однако, не устраивало власти, дававшие согласие на натурализацию. Как уже отмечалось выше, raison d'etre эмиграции состоял в ожидании возвращения на родину, а страх «денационализации», как они называли ассимиляцию, являлся характерной чертой Русского Зарубежья. Субъективно идея получения нового гражданства создавала новые сложности в дополнение к тем объективным препятствиям, которые принявшие эмиграцию страны чинили на пути натурализации.
ФРИДМАН (Friedman) Йона (р .1923), французский архитектор венгерского происхождения, теоретик искусств. В 1958 организовал "Группу по изучению мобильной архитектуры" (GEAM), исследовавшую возможности внесения изменений в архитектурное пространство, не разрушая конструктивной основы здания. Первые проекты группы опубликованы в 1960 в Японии при участии К. Танге. Автор книги "К научной архитектуре" (1971).
ЖОРДАН (Jordan) Мари Энмон Камиль (1838-1922) , французский математик, иностранный член-корреспондент Петербургской АН (1895). Труды по алгебре, теории функций, топологии и кристаллографии.
ГРИГОРЕНКО Петp Гpигорьевич (1907-87) , российский пpавозащитник, публицист, генерал-майоp (1959). Участвовал в боях на p. Xалхин-Гол (1939) и в Великой Отечественной войне. С 1945 преподавал в Военной академии им. М. В. Фpунзе. В 1961 за критику Н. С. Xpущева переведен на Дальний Восток. В 1963 создал "Союз борьбы за возрождение ленинизма" и в 1964 лишен звания, наград и пенсии. Активный пpавозащитник, в 1964-65, 1969-74 подвергался арестам и пpинудительному лечению в психиатpической больнице. В 1977 выехал в США и был лишен гражданства СССР. Воспоминания "В подполье можно встретить только крыс..." (Нью-Йорк, 1981).