и чувства единства. Подобное поведение, типичное для эмигрантов, зачастую усиливает их изоляцию, отнюдь не способствуя интеграции в новое общество.
Корни чувства изолированности от окружающей среды у русских, в отличие от других эмигрантов, скрывались в стойкой вере в возвращение, возобновление жизни на родине, освобожденной от советского режима. Сами европейские страны не облегчали или даже противились полной ассимиляции эмигрантов. Это только усиливало страх последних перед денационализацией. Даже дети эмигрантов сталкивались с трудностями при попытках интегрироваться в общество, предоставившее убежище их родителям. Несмотря на свободное владение языком и обучение в местных школах, они оставались чужаками. Подобная ситуация была особенно характерна для Франции, Германии и Маньчжурии, в меньшей степени, вероятно, для Югославии, Чехословакии и приграничных государств. Вторая мировая война внесла радикальные коррективы в это положение, особенно во Франции.
Воспоминания о том, что им пришлось пережить на родине и на пути в изгнание, усиливало чувство изолированности у жителей Русского Зарубежья. Даже если они хорошо говорили на местном языке, были знакомы с историей и культурой той страны, где они жили, они по-прежнему оставались чужаками: недавно приобретенные знания и навыки не стали еще частью их самих. Эту сторону изоляции трудно проследить, однако она создает невидимый, иногда даже не ощущаемый, но тем не менее постоянный и непреодолимый эмоциональный барьер, препятствующий вступлению в тесный и приносящий истинное удовлетворение контакт с чужим обществом. Конечно, экономическая ситуация и правовой статус придавали вполне ощутимые очертания тем различиям, которые отделяли изгнанников от всех остальных. С течением времени эти внешние условия не исчезали, как это случалось в странах, принимавших массовые потоки иммигрантов, — в США, Австралии или Канаде. Те эмигранты, которым посчастливилось обзавестись собственными семьями или которые были членами русских общин, не стремились к преодолению изоляции, поскольку в своем замкнутом мирке они находили эмоциональное равновесие и материальную поддержку.
ИОАНН СКОТ ЭРИУГЕНА (Johannes Scotus Eriugena) , Эригена (Erigena) (ок. 810 - ок. 877), философ, ирландец по происхождению; с нач. 840-х гг. во Франции при дворе Карла Лысого. Ориентировался на греческий средневековый неоплатонизм (перевел на латинский язык "Ареопагитики"). В главном сочинении "О разделении природы", проникнутом сильными пантеистическими тенденциями, выделял природу "творящую и не сотворенную" (бог), "сотворенную и творящую" (божественные идеи), "сотворенную и не творящую" (единичные вещи), "не сотворенную и не творящую" (бог как конечная цель мирового процесса). Идеи Иоанна Скота Эриугена были осуждены в 13 в. как еретические.
САРМА , местный сильный ветер (типа боры) на западном побережье Байкала.
ГАУДРИМАС (Gaudrimas) Юозас (р . 1911), литовский музыковед, академик АН Литвы (1972), заслуженный деятель искусств Литвы (1965). Работы, посвященные литовской музыкальной культуре. Профессор Литовской консерватории (с 1969).