Также как этические социальные ограничения, многие эстетические нормы принимаются большинством людей бессознательно. Как замечает Р.А. Уилсон, мало кто захочет есть из квадратной тарелки, но как можно добавить, мало кто и задумывается, почему тарелки круглые. Эти социальные ограничения наиболее значимы в искусстве и нашли свое выражение в представлениях о прекрасном и различных канонах художественного творчества.
Эстетические нормы также отличаются широким разнообразием, «цветущей сложностью» среди разных культур. В иудейской и исламской культурах, например, запрещено изображение человека и животных, так это якобы является попыткой узурпацией божественного права на творение живого и недостойным его копированием. В противовес этому в этих культурах получили развитие геометрические и растительные орнаменты. Подобные запреты на изображение человека и животных является типичным социально эстетическим ограничением имеющим, однако, этический источник, так как изображать живое – это в господствующих в этих обществах религиях грех. Если попытаться выявить концептуальные основы этого запрета, то можно предположить, что его негативной основой была цель подавить образное мышление у данной группы людей, а позитивной – развить у них в противовес абстрактно-логическое мышление и восприятие или, допустим, отвлечь их от внешнего мира и обернуть к миру внутреннему.
У одного из индейских племён из джунглей Амазонии всем, достигшим определённого возраста членам племени, подрезали нижнюю губу и вставляли в надрез особую дощечку; у бирманцев считалось красивым вытягивать у женщин шею посредством металлических колец; в средневековом Китае у женщин красивыми считались маленькие ступни, для чего их с детства туго пеленали, хотя ходить потом было неудобно. В Западной цивилизации эстетические формы социальной незрелости и глупости выражаются в пирсинге, некоторых татуировках, размах которых вынуждает европейских законодателей принимать ограничительные меры. Пирсинг является типичным проявлением этико-эстетической лжесвободы, ведущей к психофизической деградации человека. Как видно, не все «древние заботились о силе и развитии человека как такового, новые – о его благополучии, его имуществе и способности к приобретению дохода» (119, с.28). К.А. Свасьян в своей работе, посвящённой становлению европейской науки, показывает взаимосвязь гносеологических и эстетических ограничений и норм. «Идеал познавательной чистоты, взыскуемый классической эпохой, странным образом уживался с каким-то свирепым культом телесных неопрятностей»(367, с.210). Так, от «короля-Солнца» Людовика XIV, по свидетельству одной придворной дамы, пахло, как от падали, а стены парижских домов, не исключая и королевского дворца, были облеплены грязью, улицы представляли собой сточные канавы. По свидетельству И.Л. Солоневича, при французском дворе на стол ставилась тарелочка для убитых вшей, и ещё в начале 19 века парижане бойкотировали спектакли Шекспира за платок Дездемоны, полагая, что сморкаться следует на землю или пол.
ЕНТАЛЬЦЕВА (Лисовская) Александра Васильевна (1790-1858) , жена декабриста А. В. Ентальцева. В 1827 последовала за ним в Забайкалье.
ПЛЕХАНОВ Георгий Валентинович (1856-1918) , российский политический деятель, философ, пропагандист марксизма. С 1875 народник, один из руководителей "Земли и воли", "Черного передела". С 1880 в эмиграции, основатель марксистской группы "Освобождение труда". Один из основателей РСДРП, газеты "Искра". После 2-го съезда РСДРП один из лидеров меньшевиков. В Революцию 1905-07 выступил против вооруженной борьбы с царизмом. В 1-ю мировую войну оборонец, один из руководителей группы "Единство". В 1917 вернулся в Россию, поддерживал Временное правительство. К Октябрьской революции отнесся отрицательно (считал, что по степени социально-экономического развития Россия не готова к социалистической революции). Фундаментальные работы по философии, социологии, эстетике, этике, истории русской общественной мысли.
ВЕРМЕР ДЕЛФТСКИЙ (Vermeer van Delft) Ян (1632-75) , голландский живописец, работал в Делфте. Небольшие интимные картины из жизни горожан ("Девушка с письмом", "Бокал вина"), пейзажи ("Вид Делфта", "Уличка") отличаются поэтическим восприятием повседневной жизни, классической ясностью композиции, богатством и тонкостью колорита, живой вибрацией света и воздуха.