По мнению видного германского государствоведа Т. Маунца, "в общем можно, пожалуй, распространять обязывающую силу и на ведущие начала решения, но, конечно, лишь в той степени, в какой требует разъяснения руководящая мысль решения, и лишь постольку, поскольку эти начала применяются в связи с его руководящей мыслью, а не самостоятельно, сами по себе. Эта обязывающая сила ни в коем случае не распространяется просто на обоснование решения, в особенности на замечания в обосновании, не имеющие значения для результатов решения"[2].
Бели исходить из действующего законодательства Российской Федерации, то едва ли эта позиция может быть принята безапелляционно. Несомненно одно: решению Конституционного Суда действительно присуща материально-правовая сила закона, но это решение не является нормативным актом и не рассматривается в качестве прецедента, имеющего нормативно-регулирующее значение, хотя фактически и выступает таковым. Оно не может быть отменено принимаемым парламентом законом или иным актом законодательной или исполнительной власти.
Вместе с тем в недавнем прошлом приходилось учитывать, что вывод об обязывающей силе и формулировке решения и его мотивировочной части вступал в определенное противоречие с пунктом 8 части первой статьи 109 ранее действовавшей Конституции, согласно которому толкование законов Российской Федерации (следовательно, и Конституции) давал Верховный Совет. Отсюда вытекала возможность коллизии между судебным истолкованием той или иной конституционной либо конкретизирующей ее нормы и толкованием этих норм, которое давалось самим законодателем.
Данная коллизия могла быть разрешена либо признанием обязательной юридической силы только за формулой решения, либо предоставлением права толковать Конституцию Конституционному Суду Российской Федерации. Причем второй вариант Суду всегда представлялся более соответствующим логике принятой в Российской Федерации концепции конституционного контроля. В противном случае окончательность решений Конституционного Суда по всем подведомственным ему вопросам ставилась под сомнение, поскольку законодательная власть толкованием примененной Судом конституционной нормы могла поставить его перед необходимостью пересмотра своего решения. При этом действовавший Закон и в данном случае предусматривал некоторые гарантии независимости Конституционного Суда: в статье 53 говорилось о возможности пересмотра решения по собственной инициативе.
Создатели действующей Конституции и авторы нового Закона о Конституционном Суде Российской Федерации учли отмеченные противоречия. Закон не предусматривает теперь возможности ограничиться оглашением лишь краткой формулировки решения, отложив составление мотивированного решения на срок до двух недель. Решения Конституционного Суда РФ излагаются в виде отдельных документов с обязательным указанием мотивов их принятия. Статья 77 Закона о Конституционном Суде с учетом прежней практики Суда особо оговаривает: "решение Конституционного Суда Российской Федерации провозглашается в полном объеме в открытом заседании Конституционного Суда Российской Федерации немедленно после его подписания".
ОККАЗИОНАЛИЗМ (от лат . occasio, род. п. occasionis - случай, повод), направление европейской философии 17 в., утверждавшее принципиальную невозможность взаимодействия души и тела без прямого вмешательства Бога в каждом отдельном случае. Окказионализм исходит из идей Р. Декарта и картезианства. Главные представители: А. Гейлинкс и Н. Мальбранш; в философии Г. Лейбница окказионализм переработан в учение о предустановленной гармонии.
ДАНАУЭЙ (Dunaway) Фей (р . 1941, по другим данным 1938), американская киноактриса. Обладает выразительной внешностью, темпераментом и убедительностью. Прославилась в роли Бонни Паркер (экранизация биографии знаменитой гангстерской пары 1930-х гг. "Бонни и Клайд" А. Пенна, 1967). Снималась в фильмах С. Крамера ("Оклахома как она есть", 1973), Р. Поланского ("Китайский квартал", 1974), С. Люмета ("Телесеть", 1976, премия "Оскар") и др.
"НЬЮ-ЙОРК ПОСТ" ("New York Post") , ежедневная вечерняя газета в США, с 1801.