Это мнение в 1930-е гг. выражала не только правая русская эмиграция, но и многие демократы, как уже упомянутый Г.П. Федотов: «Формой новой демократии призвана стать демократия корпоративная… Современный человек из всех социальных связей сохранил и развивает
преимущественно связи профессионально-корпоративные. Профессиональная структура является единственным наследником, которому умирающая партийная демократия может передать свое наследство».
Конечно, в сословном строении общества ничего принципиально нового не было. Это было свойство органичного общества до его разложения либеральной демократией. Когда опасность этого стала заметна и в России, Л.А. Тихомиров задолго до фашизма писал в началеXX в. о корпоративизме в условиях монархии:
«Необходимо заботиться о поддержании здорового социального строя…, при котором необходимое расслоение нации на слои и группы производится без помех, но и без доведения до разрыва, до забвения общности интересов . Социальная организация, во всех ясно обозначившихся классах, должна быть обязательною . Зародыши солидарности имеются повсюду, не только между различными слоями рабочих, но даже между самими рабочими и хозяевами . Разнородность слоев . требует, чтобы каждый из этих слоев был организован в особую корпорацию, но чтобы имелась и общая для всех организация, объединяющая их в том, где они являются сотрудниками одного целостного дела»*.
Попытка возрождения корпоративизма в 1930-е гг. стала уже явлением национальной защиты от всевластия мировой финансовой олигархии в условиях победившей демократии. Корпоративная структура (сохраняющая цельность нации) и авторитарная власть ограничивают всесилие "денежной аристократии", которая вольготно чувствует себя в разобщенном обществе, именно поэтому навязывая всему миру свое понимание демократии как отсутствие единых национальных и духовных ценностей.
На фоне общемирового кризиса 1930-х гг. убедительным аргументом в пользу корпоративизма были и его социально-экономические успехи. Например, в Германии с 1932 по 1938 гг. национальный доход увеличился почти в два раза, исчезла безработица (составлявшая до того около 30 %), резко улучшился как демографический, так и внешнеторговый баланс. Но этот опыт консервативных движений Европы оказался отвергнут результатами Второй мировой войны и замолчан - главным образом из-за его отождествления с расистским гитлеровским режимом (ибо у преступных режимов не принято выискивать положительные черты).
Эти разумные черты были особенно очевидны в Испании и Португалии. Упомянутый выше профессор А.В. Карташев писал об Испании и Португалии как о «неожиданном факте возрождения в новых формах христианского государства . Здесь душой всех реформ стала христианская идеология». Но они уже не могли в одиночку устоять перед натиском демократий.
ЕРМОЛКА (тюрк .), маленькая круглая шапочка из мягкой ткани без околыша.
ОРЛИК Филипп (1672-1742) , украинский политический деятель, генеральный писарь (1702-08), сторонник И. С. Мазепы. После Полтавской битвы 1709 бежал в Турцию.
ДЕКАБРИСТЫ , русские дворянские революционеры, поднявшие в декабре 1825 восстание против самодержавия и крепостничества. Главным образом офицеры, участники Отечественной войны 1812 и заграничных походов русской армии 1813-15. Первые организации в 1816-21 - "Союз спасения", "Союз благоденствия", с 1821 - Южное общество (в 1825 в него влилось Общество соединенных славян) и Северное общество. Планировали произвести в 1826 военный переворот силами армии. Программа: отмена крепостного права, установление унитарной республики ("Русская правда" П. И. Пестеля, Южное общество) или конституционной монархии с федеративным устройством ("Конституция" Н. М. Муравьева, Северное общество). С усилением республиканского крыла в Северном обществе (1823-24) намечалась выработка общей программы и единого плана действий. Междуцарствие после смерти императора Александра I вызвало преждевременные вооруженные выступления: восстание 14 декабря 1825 на Сенатской пл. в Санкт-Петербурге и восстание Черниговского полка на Украине (29 декабря 1825 - 3 января 1826). После разгрома движения к следствию привлечены 579 человек. 121 человек предан суду, по приговору которого 13 июля 1826 в Санкт-Петербурге повешены П. И. Пестель, С. И. Муравьев-Апостол, К. Ф. Рылеев, М. П. Бестужев-Рюмин и П. Г. Каховский, остальные приговорены к каторге, ссылке в солдаты и др. Репрессиям подверглись также св. 3 тыс. солдат и матросов. В 1856 оставшиеся в живых декабристы помилованы. Материалы следствия опубликованы в сборнике "Восстание декабристов" (т. 1-18, 1925-86), многие декабристы (Н. В. Басаргин, С. Г. Волконский, И. И. Горбачевский, А. Е. Розен, С. П. Трубецкой, И. Д. Якушкин и др.) - авторы мемуаров.